 |
Из дневника наблюдений по уходу за больной
Автор: Тэа
Москва
Вторник, 11.01.05. Посещение восьмое.
Больная (Т.Б.) находится в состоянии скрытой агрессии. После второго укола появилась придирчивость, контроль за всеми действиями. Я ощутила, как важно человеку властвовать и контролировать все вокруг себя. Позволила ей быть такой. Ей кажется, что без ее вмешательства мир чего-то недополучит или же все пойдет не так. Она должна присутствовать во всех процессах и над всем, даже в таких мелочах, какой концентрации развели марганцовку. Гиперконтроль во всех делах и в жизни своих близких.
Немного пообщались с ней. Поговорили о воздействии внешней среды на внутренний мир человека. Воспринимает и характеризует ее как чуждую, агрессивную. Занимались с телом. Я это делала с удовольствием, хотя это слово здесь мало уместно. Для меня важно то, что нет отвращения к этому измученному болью телу, к этому кровавому месиву вместо груди. Прошел страх, как справиться с этим, как не причинить ей боль физическую и моральную, как суметь поддержать ее на том уровне, чтобы она еще ощущала себя живой, пока она дышит и видит этот мир, и что он не настроен причинить ей еще дополнительную боль. Я рядом с ней и помогу ей в этом. Рана сегодня на удивление чистая, хотя вчера было сильнейшее кровотечение, не хватало перевязочных средств и рук, чтобы их наложить. Уж так получилось, что соприкосновение с раной произошло как с живым существом, которое живет по своим законам и, вступая с ним в контакт, оно по своему реагирует на меня.
Был такой момент, когда мне показалось, что я вижу внутреннюю сущность этой раны, того рачка, что там поселился, как он остановился и затих в процессе пожирания плоти.
Далее мы перешли к гигиене, влажной салфеткой обтерли тело, лицо, почистили уши, кремом намазали руки и сухие участки кожи на теле. Гладила ее с материнским чувством, какое испытываешь к малому беспомощному существу. Можно было сказать ребенку, но я четко вспомнила свою больную умирающую собаку, те же наполненные болью глаза, неумение сказать и попросить о помощи. В моих чувствах не было различия между страданиями человека и животного. В равной степени мне хотелось им помочь, облегчить страдания.
Гладила больную, и что-то тихо шептала ей. Внутреннее напряжение у нее спало, мышцы расслабились, тело обмякло. Она доверилась мне и тихо-тихо уснула.
К вечеру началась рвота с кровью, и перестал самостоятельно работать кишечник, подключили слабительные.
Среда 12.01.05. Посещение девятое.
Первый день Т.Б. не встретила меня глазами, пришлось ждать, пока откроет их. Узнала. Поговорили о том, как прошла ночь, какой стул был сегодня, насколько сильна была боль. Если в первые дни посещения она еще передвигалась с помощью нас, то сейчас лежит неподвижно в кровати, уже используются памперсы. Она от этого испытывает дискомфорт, очень стесняется своего тела. Закрывает глаза, когда ее подмываешь, пытается закрыться одеялом, чтобы как можно меньше ее видели.
Хотя в свое время это тело выставлялось на общее обозрение. Она занималась бальными танцами, я видела на фото ее грациозную фигуру.
В разговоре жаловалась на ночную сиделку , что ей насильно сделали укол, не давали воды и утку. Обозвала ее идиоткой за то, что не дала ей две таблетки но-шпы, хотя ей их дали.
Боль усилилась, начались провалы в памяти. Не помнит уже, что вчера принимала слабительное, говорит, что стул у нее самопроизвольный, рада этому. Стул коричневый, рвота с кровью. Задыхается, использовали ингалятор. Рана увеличивается, в области плеча появляются новые розовые образования - припухлости. Рачок продвигается дальше. Очень скоро они вскроются и так же будут кровоточить, если смерть не наступит раньше. Капельки крови сочатся сверху.
Все, в теле почти не осталось жизни. Лишь какой-то призрачный след былой силы. Так ждет сноса обветшавший дом, из которого уже вынесли мебель и всякую бытовую утварь.
Она лежит на спине с закрытыми глазами, не шелохнувшись, изредка реагируя на мои слова, открывая левый глаз, затем через несколько секунд правый. Цвет глаз приобрел мутный оттенок. Я смотрю на нее и не могу себе представить, о чем она думает на дне своего помутневшего рассудка. Сегодня она умирать не собирается, она спокойно спит. Даю ей эту возможность. Молча смотрю на нее. Что-то притягивает, не хочу уходить.
Общение продолжила с ее родственницей. Разговор был о жизни Т.Б., ее дочери П., о матери, которых уже нет в живых.
Три женщины - три жизни, в которых просматривается жесткая линия судьбы. Жесткость, что разрушила эти жизни. Цепная реакция подавления друг друга. Три звена одной цепи. Последнее сильное звено оборвало эту цепь и прекратило существование в этой жесткой системе. Талантливая дочь выбрала добровольный уход из жизни , где она находилась под двойным прицелом, двойным жестким контролем мамы и бабушки. Из нее пытались сделать вундеркинда, гордость семьи, гордость страны, чтобы во многих странах мира звучала ее скрипка. Этого хотели мама и бабушка, желания девочки не учитывались. Ребенок жил неосознанно, подчиняясь воле родителей. Шло время, у нее формировался свой внутренний мир, и он был отличен от мира взрослых.
Постоянные ограничения в общении со сверстниками привели к уединению. Она стала замкнута, раздражительна. Угасли ее творчество, талант. И как итог - затяжная полугодовая депрессия с летальным исходом.
Маме она оставила после себя боль непрощения, с которой не только жить, но и сосуществовать невозможно. Она проникает в сознание человека и постепенно заполняет все клеточки тела. Приживается и властвует над ним, находя слабые участки в физическом теле. В данной ситуации это материнская линия, молочная железа. Жесткость двух родственных женщин в одной семье привела к трагедии их любимой дочери и внучки.
Меня интересует психология болезни, как она зарождается в теле, как начинает прогрессировать и затихать в соответствии с мыслями человека. Мои общения с больной дают такую возможность. Каждый день вносит что-то новое, меняется ее физическое состояние, меняется отношение к окружающему миру.
Мне эти короткие посещения больной дают возможность по иному осознать себя. Через страхи придти к уверенности. Страх смерти, смерти чужого человека. Что он будит во мне? Я перешагнула через страх прикосновения к ране больной, ее обработке, через страз выстроить с ней беседы о жизни и смерти. Для меня здесь все было ново, это мой первый опыт общения с уходящей. Он еще продолжается.
После перевязки больная спокойно спит, ушла в свой мир, а я поехала домой с мыслями о том, как все едино, взаимосвязано и в жизни и в смерти.
P.S. Написав эти последние строчки, я и не предполагала, что еще ожидает меня, какой опыт мне еще предстоит пройти. Через неделю тяжело заболел и умер отец, а на следующий день умерла и Т.Б. Все было рядом. И я варилась в этих состояниях. Поняла, что не бывает безвыходных ситуаций, бывает много страха. Но когда отринешь страх, тогда и находится выход. И каждое слово человека, и каждая его мысль становятся его ношей.
|
 |
Как подписаться и купить...
